Эстонская версия этого сайта создана с использованием машинного перевода.
Приношу извинения за возможные ошибки.
Эстонская версия этого сайта создана с использованием машинного перевода.
Приношу извинения за возможные ошибки.
На следующий день Ваня обнаружил их у своего дома.
Они были в серых костюмах, с круглыми, слегка влажными глазами. Их галстуки были скроены из водорослей, а ботинки оставляли след из маленьких лужиц.
— Добрый день, — сказал один из них, протягивая Ване брошюру с заголовком «Клёв и вечная рыба: путь к истинному просветлению».
— Эм… что? — Ваня ещё не успел окончательно проснуться.
— Позвольте нам поговорить с вами о Вечном Карасе, — сказал второй, чуть приглаживая жабры.
— Вечный… кто?
Первый мистически вздохнул.
— Скажите, вас когда-нибудь посещало чувство, что рыба следит за вами? Что она знает что-то, чего не знаете вы?
— Ну, я…
Недавно Министерство внутренних дел Эстонии предложило законопроект, который требует от религиозных организаций разорвать связи с зарубежными центрами влияния, особенно если те подозреваются в экстремизме или пропаганде. (news.err.ee) Это напрямую затрагивает Эстонскую православную церковь Московского патриархата (EOC-MP), которая, по мнению властей, может быть инструментом российского влияния.
На рассвете Ваня снова пришёл на рыбалку. Он больше не был просто рыбаком. Он был Пророком Бобовых.
Караси выстроились у берега. Они смотрели на него, как последователи смотрят на великого гуру. Их маленькие глазки мерцали мокрой философией.
— Ты принёс фасоль? — спросил самый крупный карась, который, судя по всему, был их лидером.
— Да, — Ваня поставил на землю банку консервированной фасоли и тарелку с чечевицей.
Караси зааплодировали плавниками.
Мы долго терпели. Мы пытались понять, адаптироваться, смириться.
Но когда тараканы начали устраивать ночные забеги по подлокотникам и дверцам шкафов, терпение закончилось.
— ВСЁ, ХВАТИТ! — взревел Диван, вытряхивая из подушек сразу трёх беглецов.
— Так, надо навести порядок, — кивнул Холодильник. — Где тот баллончик с ядом?
— Хозяин его спрятал, он теперь „за экологичность“, — буркнул я.
— То есть мы должны решать проблему без радикальных мер? — уточнил Телевизор.
— Получается, что так, — кивнул я.
На экране Телевизора как раз шли новости: «Жёсткие меры против нелегальной миграции!»
Мы переглянулись.
— Нам нужна… стена, — сказал Диван.
Ваня был рыбаком. Но не просто рыбаком, а тем самым, что с утра до ночи в засаде, в маскировке из камыша и с боевой раскраской из комариной крови. Его караси знали в лицо и делали вид, что их тут вообще никогда не было.
Но в тот жаркий летний день что-то пошло не так. Карась клевал. Причём клевал так, что Ваня заподозрил неладное. Обычно он мог часами сидеть без единого поклёва, а тут – один за другим!
– Заговор! – пробормотал Ваня, глядя на ведро, полное карасиной толпы, недовольно зыркающей глазами-бусинками.
Всё началось с одного таракана.
— Ну ладно, может, он просто случайно забрёл, — рассуждал я, наблюдая, как тёмная фигурка несётся по плинтусу.
Но через неделю их стало десять. А потом пятьдесят.
— Они повсюду! — нервничал Диван, пытаясь прижаться к стене. — Я чувствую их лапки на своих подушках!
В нашем уютном уголке появился новый сосед — Телевизор. Высокий, плоский, с экраном, который может показать всё, что угодно. Мы, мебель, сразу заинтересовались.
— Что это он сейчас показывает? — спросил я, пытаясь понять, что происходит на экране.
— Похоже, это новости, — ответил Диван, который, несмотря на свои переживания, всегда был в курсе событий.
— Ты не представляешь, что мне пришлось пережить…
Я вздохнул. Опять началось.
— Пятна… Липкие следы… Пицца, которую перевернули вниз начинкой и не убрали…
— Диван, расслабься, это просто вечеринки.
— Ты видел, что творилось на мне прошлым летом?! — он нервно затряс подушками. — Меня использовали как батут! Как склад! Как…
Я выжил.
Как именно — загадка даже для меня. Может, хозяин передумал. Может, грузчики посмотрели в мои потрескавшиеся подлокотники и решили: «Ладно, старик, поживи еще». А может, просто забыли. В итоге, меня загнали в угол, прямо между новым диваном «скандинавского дизайна» и шкафом, который, кажется, собрали из опилок и надежды.
— Брат, ты вообще кто? — прохрипел я, разглядывая новичка.